ПРЕССА

Мюзикл против оперетты?

19 ноября 2008, Валерий Кичин, "Российская газета".

Оперетту считают уходящей натурой. Ее вытесняет мюзикл. Она требует от актеров дефицитных качеств. Об этом шла речь на международном конгрессе по музыкальному театру в Екатеринбурге. Там работает лучший в России театр этого жанра, и у него уже разработан рецепт излечения жанра.

 

На конгресс приехали люди из музыкальных театров России и зарубежья. Оказалось, оперетту играют и в Северске, и в Новоуральске, и в Магадане. Театр открыл гостям свою сцену и закулисье. Показал новые работы - эпический мюзикл "Екатерина Великая", "Свадьбу Кречинского" - дань памяти, которую худрук театра Кирилл Стрежнев отдал своему учителю, петербургскому режиссеру Владимиру Воробьеву, "Силиконовую дуру", получившую "Золотую маску", и "Графиню Марицу", которую вместе с нашими актерами сыграли звезды Будапештской оперетты.

Откровением стали мастер-классы - они дали разгадку феномена этого театра: актеры поют классику и джаз, отлично танцуют, пластичны, играют без штампов. Эту комплексную систему воспитания актера разработали в Свердловской музкомедии и в Театральном институте, где ученики Кирилла Стрежнева поют Генделя, играют мюзикл, занимаются хореографической и джазовой подготовкой. В "джэм-студии" театра звезды разных поколений показывают бродвейский класс пения. Они участвуют и в занятиях "Эксцентрик-балета" Сергея Смирнова - тренаж постоянный, обязательный.

 

Юрий Димитрин, драматург (Санкт-Петербург):

 

- То, что я увидел, подавляет: где, в каком театре России есть что-либо подобное? Такого комплекса, такой системы нет нигде. Оказывается, в Екатеринбурге есть мощная фабрика, которая переворачивает всю принятую у нас систему подготовки актеров и дает специалистов высшего класса! Я - драматург, могу не знать всех тонкостей актерских профессий, но я, честно говоря, в восхищении.

 

Юрий Александров, режиссер (Санкт-Петербург):

 

- Мне тут коллега сказал: давай мы своих тоже поставим к станку - пусть гнутся! Я отвечаю: так они же не будут гнуться! Даже в приказном порядке гнуться не станут! Такое может возникнуть, только когда все интересно и талантливо организовано.

С другой стороны, ясно, что чем больше эта талантливая команда будет набирать силу, тем больше будет водораздел между опереттой и мюзиклом. И это правильно. Такая тенденция есть и у нас в Мариинском театре. Там были академические вокалисты Киняев, Ковалева, Штоколов, Богачева и была группа молодых ребят, которые от них кардинально отличались. А сегодня это просто два мира: солисты театра - и ребята из Академии молодых певцов, с которыми я ставил "Нос" Шостаковича. Не было бы академии, не было бы "Носа". Вот и Александр Пантыкин сказал то же самое: не было бы в Свердловском театре этих новых ребят, не было бы и его мюзикла "Силиконовая дура". Людям, воспитанным на принципах консерваторского обучения, такое сыграть сложно.

Вскоре я должен возглавить кафедру актерского мастерства Петербургской консерватории и с ужасом думаю, как под впечатлением от увиденного здесь буду разговаривать с противниками любых перемен. Но для развития музыкального театра в России важно понять, кто и как достиг наивысших результатов. Свердловский театр показал нам эту перспективу. Это процесс азартный и завораживающий. В этом городе создалась уникальная ситуация: есть блестящий педагог джазового вокала Елена Захарова, она сумела сделать из вокалистов - ансамбль. Я увидел замечательный рок-балет. И понял, в каком направлении развивается этот театр. Понимаю, что у него возникнут проблемы: рано или поздно эти ребята захотят своего мира. И, возможно, когда театру построят новое здание, появятся два театра: оперетты и мюзикла. Это как раз то, к чему сейчас стремится и Московская оперетта. Именно здесь выход из тупика.

 

Дмитрий Белов, режиссер (Москва):

 

- Когда-то опера и оперетта звучали по радио. Есть фото: забитая людьми площадь, и с грузовика поют Кругликова и Лемешев. Эти времена прошли. Мы живем в новой аудиовизуальной среде. Работая на московских мюзиклах, я понял: молодые люди приходят на кастинг, потому что хотят стать телезвездами. А на телеэкранах - эстрадный вокал, и выросли поколения, на нем воспитанные. Это замечательно, что в Свердловском театре смогли объединить под одной крышей стилистически разные коллективы так, что каждый спектакль становится явлением. Я считаю, что образование надо поворачивать в сторону мюзикла. А театрам - формировать единую эстетическую платформу. Мы с Еленой Захаровой поставили в Екатеринбурге мюзикл "Фигаро" - у нас все поют в одной манере, чего я не мог добиться в московских постановках "Нотр-Дам" и "Ромео и Джульетта". Там и слышать не хотели о музыкальном руководстве, которое привело бы певцов к некоему единому знаменателю.

В наш жанр приходят из консерваторий те, кто не смог уехать на Запад. Жанр довольствуется остатками. Я люблю оперетту, но только когда Сильва поет настоящим полным голосом.

 

Марина Чистякова, критик, заместитель начальника видеостудии Большого театра:

 

- Я считаю мюзикл "Фигаро" хорошим спектаклем. Театр понял: это один из путей, необходимых современной сцене. Белов правильно ставит вопрос: здесь это делается - почему не делается в стране? Боюсь, это мало где возможно: Екатеринбург - город с большими традициями воспитания музыкальных кадров. Но, слушая Белова, я испытала тревогу за судьбу оперетты. Мюзикл - мюзиклом, а оперетта должна жить. И у меня вопрос к Кириллу Стрежневу: мы видели очень интересный спектакль "Екатерина Великая" - в нем заняты и ребята из джазовой студии, и артисты другого поколения, воспитанные в традиционном духе. Это сделано здорово: когда эмоциональный поток от молодой Маши Виненковой передается опытной Нине Шамбер с ее "государственным" голосом. Но как обстоят дела с классикой? Как соприкасаются две эти ветви жанра?

 

Кирилл Стрежнев, режиссер (Екатеринбург):

 

- Оперетта основана на академическом вокале, и мы строим репертуар так, чтобы вокалисты были заняты. Но мы стараемся и не ставить эту перегородку: не хочется делить наш дом на две половинки. ХХ век подарил миру так называемые миксы: симфоджаз, рок-джаз - много разных, казалось бы, несоединимых союзов. Поэтому в театре работают джазовая студия, "Эксцентрик-балет", ансамбль народных инструментов "Изумруд", детская студия - все они вносят свой вклад. Этот союз разных коллективов побуждает к новым идеям и режиссеров - возникают решения непривычные, экспериментальные. Что касается подготовки актеров, то в Екатеринбурге есть для этого база: Уральская консерватория, Театральный институт подарили театру много замечательных актеров.

 

Нора Потапова, профессор Петербургской консерватории:

 

- Да, надо развивать джазовое и микрофонное пение, учить актеров пластике - методика, которую показал нам театр и от чего я в восторге. Я много езжу по стране, но такого мастер-класса не видела. Мы советуем директорам театров вводить подобные уроки, но актеры не ходят: мол, вокал сбивается. В Петербургской консерватории преподают танец и движение, но не в таком объеме и не в таком единстве с музыкальным материалом, как здесь. И все же опасность остается: уходит классический вокал. Это проблема номер один.

 

Сергей Дрезнин, композитор (Франция):

 

- Когда приходит к пациенту врач, он должен понять, где болит. Задача конгресса - хотя бы назвать проблемы: может, они попадут в печать. Ведь мы же видим боль и кровь, которые таятся за фасадами замечательных спектаклей! Одна из проблем: авторские права и их дороговизна. Купить произведение для маленьких театров стало невозможно. А скоро такое и с Кальманом будет! Еще проблема - отсутствие мастерской мюзиклов. Мюзиклы нужно уметь писать. В Нью-Йорке есть мастерская, которая бесплатно работает круглый год.

Меня поразило отсутствие в репертуаре российских театров австрийской, немецкой, английской, американской музыкальной классики. В мире оперетта Роберта Штольца "У белого коня" на 4-м месте по популярности, а в России ее не знают. Говорят об информационном вакууме. А есть среди собравшихся представитель театра, на веб-сайте которого были бы выложены фрагменты спектаклей? Нет? А эта практика давно принята в мире!

 

Анри Майер, интендант Лейпцигской оперы (Германия):

 

- Я более 30 лет занимаюсь опереттой и мюзиклом, и мне приятно увидеть, что в России эти жанры развиваются. Что мне особенно понравилось в Свердловском театре - это дружественная атмосфера. Оркестр аплодирует актерам - такое не везде увидишь. Люди делают общее дело, любят его, и это позволяет добиться такого высокого качества спектаклей. Я убежден, что "Екатерина Великая" может иметь успех в Европе. Вопреки мнению некоторых российских критиков я нахожу интересным как раз эклектический характер музыки. Европейский зритель очень ценит такое собрание в одном спектакле разных стилей. Сергей Дрезнин потому и стал одним из немногих современных русских композиторов, признанных на Западе, что его музыка интернациональна. Во многих музыкальных спектаклях нет качественной драматургии. "Екатерина Великая" выгодно отличается и в этом отношении: это цельное произведение. И я еще раз убедился, какую важную роль в России играет искусство и на каком отличном уровне его умеют здесь делать.

 

Геннадий Чихачев, режиссер (Москва):

 

- Творческий рывок Свердловского театра музкомедии - результат умелой работы директора. Это не власть поворачивается лицом к культуре. Это Михаил Сафронов умеет с ней общаться. Если в каждом городе будет свой Сафронов, все с театрами будет хорошо. Но вот нас здесь призывали обратить внимание на Островского как на материал для музыкального театра. Мы в нашем театре давно занимаемся Островским, создали с композитором Кулыгиным трилогию: "Женитьба Бальзаминова", "Без вины виноватые", "Бесприданница". И вот, оказывается, критик об этом не знает. Говорят, критики не могут доехать до Иркутска. Скажу больше: они не могут доехать даже до нашего театра в одном из московских районов. В Екатеринбурге работает школа молодого критика. В Москве такой нет. И с критиками, которые понимали бы музыкальные жанры, просто беда.

Конечно, воспитание актеров требует перестройки.Теперь я увидел: в Екатеринбурге все для этого есть. А знаете, что происходит в Москве? Ко мне пришла на прослушивание девушка, учившаяся у педагога с отличной репутацией. Но пением издаваемые ею звуки назвать нельзя: она в тональность не попадает! Оказалось, этот педагог ведет в РАТИ два курса: бюджетный и платный! И вот результат. Может, пришла пора говорить о корпоративной этике? Ведь педагоги перестали дорожить своим именем.

 

Александр Колесников, критик (Москва):

 

- Ладно бы "платный" человек плохо пел сам. Хуже другое: когда его отвергнут театры, то, обладая дипломом, он идет преподавать! И учит других петь так, как поет сам.

 

Кирилл Стрежнев:

 

- Я противник платной формы обучения. Приезжая на ярмарку вокалистов Галины Вишневской, человек ведь не говорит, что окончил платное отделение. У него консерваторский диплом. И то, что он не может петь, - удар по репутации учебного заведения и его мастеров. А я не хочу, чтобы говорили: "И это чудовище воспитал Стрежнев?!".

 

Послесловие автора

Эта проблема тоже становится все более острой. Деньги стали главным "творческим критерием" на эстраде, ТВ и радио. Заплати - и ты станешь звездой. Мы слушаем музыку, написанную дилетантами и продвинутую в массовый обиход. Видим певиц, для которых место на экранах купили их папы, мужья или любовники. И подрастают поколения зрителей, которые это любительство принимают за искусство. Участники конгресса поддержали предложение Галины Вишневской ввести в дипломах указание: окончил платное отделение. Это станет настораживающим сигналом для тех, кто заинтересован в качестве своего искусства.

 

(Опубликовано в РГ (Федеральный выпуск) N4794 от 19 ноября 2008 г.)