ПРЕССА

Букеты "без обратного адреса"

11 мая 2002, Елена Обыденнова, "Комсомольская правда"

Театральные поклонники  кто они? Самые преданные ценители, постоянные зрители, или фанаты, "творящие себе кумиров"? Возможно, ответ на этот вопрос знают сами кумиры - артисты, которые сталкиваются с проявлениями зрительской любви и поклонения постоянно.

 

Об этом размышляет солист театра музыкальной комедии заслуженный артист России Владимир Смолин

- Володя, а помнишь момент, когда ты впервые понял, что у артиста Смолина есть поклонники?

- Мы работали с Сашей Клейменовым (он сейчас тоже заслуженный артист, работает в Ростове) в стажерской группе Московской оперетты. играли роли в детском спектакле "Не бей девчонок", нам было по 23 года, учились в Гнесинке. Закончился последний спектакль сезона - выходим на поклоны. Вдруг из ложи справа и из ложи слева летят на сцену да букета. Они подписаны: "Смолину" и "Клейменову". Кто бросил цветы - понятия не имею. Для меня это и было первым проявлением признания.

- Какие еще признания, кроме цветов, были в твоей актерской жизни?

- Бывает, просят автографы. Главное, чтоб поклонники не лезли в душу...

- А бывает и такое?

- Есть очень назойливые поклонники. Они ходят на один, второй, десятый спектакли. Подходят после спектакля, чувствуют, что становятся "родными", и им кажется, то они могут вести с нами "кухонные разговоры". Задают вопросы о жизни театра, о жизни партнеров, на которые и отвечать просто неудобно. Да такие вопросы и задавать неприлично!

- Наверное, такое болезненное любопытство разрушает очарование тайны, которым должен быть окружен артист?

- Артисты разные бывают. Есть такие "Актеры Актерычи" - прекрасные актеры, но после работы воздвигающие стену между собой и зрителем. На улице поклонники просто боятся к ним подойти.

- Может быть, это - выход? Именно так можно держать на расстоянии слишком назойливых поклонников?

- Я - не такой. Веду "двойную жизнь". В жизни - один человек, на сцене - совсем другой. Если бы Владимир Смолин-человек вышел на сцену, это был бы полный провал. Я себя всю жизнь ломаю. У меня столько комплексов! За 26 лет жизни на сцене я научился не подавлять, а изменять себя. На сцене - по-другому чувствую, живу другой жизнью - свого персонажа.

- Бывали ли у тебя такие спектакли, такие роли, когда ты понимал, что сейчас, в эту минуту держишь весь зал в своих руках, и все зрители - это твои поклонники?

- Таких моментов у любого артиста - по пальцам перечесть. Когда я в 70-х годах работал в Омске, мы часто выезжали в села-в клубы на триста мест.

Публики - треть зала бабушек и детишек. Меня такое зло всегда брало! Но нет! Надо работать - и так, чтобы те бабушки потом вышли и сказали другим: "Ой, вы такие дураки, что не пошли - там такой спектакль был!" были примеры: мы приезжали в это же село во второй раз с этим же спектаклем, и - зал был полон!

- Получается, что ты работаешь не для всех, а для каждого?

- Только так и надо. Как-то в Екатеринбург по своим делам приехал Михаил Ульянов, вечером пришел в нам на спектакль "Конец света". Какая-то из капельдинеров прибежала за кулисы и говорит: "Работайте хорошо - Ульянов в зале!" Я тогда очень разозлился. Что за дурацкая установка: если Ульянова нет, то можно работать плохо? Ерунда полная! А вообще, на сцене не надо работать - работать на до на репетиции, а на сцене - жить.

- И все же, Володя, ты ушел от ответа. Какие роли тебе давали ощущение полного успеха у публики?

- Понимаешь, когда актер повторяют то, что сказал кто-то из великих: "Нет маленьких ролей, есть маленькие актеры" - это все неправда. Маленькие роли есть. Другой подход - начинаешь работать, и ты просто обязан влюбиться в своего персонажа. Как актер ты должен вжиться в него и постараться воплотить этот образ на сцене как можно ближе к идеалу. И все же - бывают роли "выигрышные" и "невыигрышные". Выше головы не прыгнешь. Положено тебе выйти и сказать: "Господа, кушать подано!" Чуть лучше ты это скажешь, чуть хуже - спектакль от этого не изменится. Есть еще роли "самоигральные", особенно если они характерные, комические. Тут есть большая опасность - пойдешь на поводу у публики, которая ждет, что ты будешь ее смешить, и все - смерть роли! Комикование на сцене (если это не поставлено режиссером) убивает любую роль, особенно комическую!

- Ты на сцене всегда сверяешься с настроением публики?

- Нет! Иногда реакция публики меня просто раздражает! Шел у нас спектакль - "Дом моделей". Пересказывать содержание не буду, приведу лишь одну сцену. Герой предлагал руку героине, а она отвечала: "Я не выйду за вас замуж, потому что есть человек, который меня действительно любит". А мой персонаж, Фунтиков, говорил ей: "Люда, вы же знаете этого человека!", имея в виду себя самого. Герой спрашивал: "А ты тоже его знаешь?", и я отвечал: "Да, знаю, это я". В зале всегда в этот момент возникал смех - не знаю, почему! Такой тонкий эмоциональный момент, а публика смеется. Думают, раз они пришли в Театр музыкальной комедии, значит, должны веселиться! Признаюсь, меня гораздо больше устраивало, когда шел спектакль "Беспечный гражданин", и публика плакала. Не только публика, кстати. В финале спектакля на поклоны выходили артисты хора, балета - в слезах! Там тоже, конечно, были моменты смешные. Но и смех, и слезы в этом спектакле возникали там, где и должны возникать.

- Но как быть, если публика не хочет или не готова воспринимать серьезно то, о чем говорят на сцене? Актер может с этим что-то поделать?

- Иногда нет. Но каждый раз должен выходить на сцену и пытаться донести до зрителя главное - то, зачем он вышел. Однажды оказался на спектакле какого-то из театров музыкальной комедии - то ли Красноярского, то ли Кемеровского. Шел спектакль "Свадьба в Малиновке". Это и так очень смешная пьеса, о в этом спектакле собрали все хохмы, какие только возможны. Первые 15 минут в зале стоял гомерический хохот. Но потом он стал затихать. В конце концов публика сидела молча, а на сцене продолжали комиковать. Но зритель уже просто не понимал, что происходит. Все хорошо в меру.

 

Сегодня Владимиру Смолину исполняется 50 лет. Сегодня же в Театре музкомедии - спектакль "Черт и девственница", где он блистателен в роли Черта. Соберутся все его поклонники. И, наверное, окажется немало людей, которые, увидев в этот вечер артиста впервые, полюбят его талант. А среди подаренных Смолину сегодня цветов снова окажутся букеты "без обратного адреса"... И как тогда, в самый первый раз, артист ощутит прекрасный аромат истинного признания - любви настоящих театральных поклонников, к которым Владимир Смолин строг, но справедлив.