ПРЕССА

Бал Надежды

28 апреля 2001, Ирина Клепикова, "Областная газета"

Никто толком не знал, почему Зураб Соткилава, знаменитый тенор Большого театра, на концерте в столице Среднего Урала выбрал в качестве партнерши солистку оперетты. Сама Надежда - тоже. Ей "сообщили". Более того - забрали клавир Верди, по которому З. Соткилава хотел повторить "Застольную"...

Они вышли на сцену без единой репетиции. "Сжигало любопытство, - вспоминает она сегодня, - и жуткое волнение: случится ли дуэт? Тем более, что я должна была петь на русском, он - на итальянском".

Случилось! Знаменитый шлягер из вердиевской "Травиаты" прозвучал в этом неожиданном дуэте мастеров разных жанров - оперы и оперетты. Но для самой Надежды Басаргиной это было еще как бы невзначай подаренное случаем напоминание: "А помнишь, о чем когда-то мечтала?"

 

ОБ ОПЕРЕ. Даже на прослушивание в Свердловский театр музкомедии она приехала с аией Маргариты из "Фауста" и вальсом Мюзетты из оперы "Боге ма". А когда ей сказали: "Берем!", Надежда опешила: "Да вы что?! Я и говорить на сцене не умею. И танцевать не могу". Следовало бы еще честно признаться: и приехала-то я к вам просто так, от нечего делать, ожидая приглашения в один из оперных театров. Именно так оно и было. А про Свердловскую оперетту ("лабораторию жанра", по всеобщему признанию) Н. Басаргина тогда и знать-то не знала. Ну, позвонили, пригласили, приехала...

Она, попала сюда как "в мясорубку". Неэстетичный образ, согласна. Но кто знает каторжный актерский труд - тот поймет. Нет дня и ночи. Нет выходных. Есть репетиции и спектакли, вводы и премьеры. От них идет отсчет во всей остальной жизни. Впрочем, "остальной" жизни тоже нет. Есть снова репетиции и спектакли, снова вводы и премьеры...

Она, не пропускавшая во время учебы в Ленинградской консерватории ни одного выступления оркестра Мравинского, в Свердловске не могла добежать до филармонии, которая в прямом смысле "в пяти минутах ходьбы". Не было этих пяти минут. Не стало этой "остальной" жизни. Был только театр.

Для начала Надежда пересмотрела не по разу все спектакли Свердловской музкомедии. И только тут поняла: куда она попала и кто такой Владимир Курочкин, создавший "лабораторию советской оперетты". Но понять - одно, надо же - соответствовать. Увлеченная спектаклем, она порой напрочь забывала, что сама-то уже работает в этом театре. А когда вспоминала, желала единственного - уметь работать так же, как они там, на сцене. Тогдашняя оперетта в Свердловске обладала поистине звездной труппой. Она же (и Надежда сама это мужественно сознавала) - всего лишь "девочка, которая петь умеет"...

 

НЕСКОЛЬКО ЛЕТ СПУСТЯ Свердловская музкомедия поставила оперетту "Товарищ Любовь" (по пьесе "Любовь Яровая" Тренева), в которой Н. Басаргиной выпало играть Панову. Тогда еще в ходу была практика худсоветов, на которых (накануне премьеры) критики, театралы, общественность выносили оценку новорожденному спектаклю. И раздавали всем сестрам по серьгам - режиссеру, художнику, актерам. Известный театральный критик немногословный мудрец Б. Коган встал и сказал на том худсовете единственное: "Надо бы назвать спектакль не "Товарищ Любовь", а "Товарищ Панова". Так было бы точнее и честнее".

- Там была такая музыка, - рассказывает Н. Басаргина, - которая переворачивала все сложившиеся представления об образе. Мы со школьной скамьи привыкли: Панова - антипод яростной революционерки Любови Яровой. Значит - "бяка". Беспринципная мещанка, дуреха. А композитор Ильин умнее оказался. Его Панова стала более сложным, богатым характером. Не дуреха, а страдающая от всей этой камарильи женщина. В ее куплетах было столько сожаления о жизни, о вынужденном отъезде из России. Появлялись и порядочность и интеллигентность. И было еще такое редкостное попадание музыки в материал. Музыка "досказывала" то, чего не было в словах. Вот это я и пыталась сыграть.

Увы, я не видела в этой роли Надежду Басаргину. И ее Галину в "Стряпухе". И многих других спектаклей, которые продолжали славу театра как "лаборатории жанра советской оперетты" и в которых сама Н. Басаргина наконец начала ощущать себя не только певицей - актрисой. Это были спектакли с хорошей драматургией, часто - на современную тему. С понятными коллизиями, узнаваемыми характерами. Там было что играть.

 

ЗРИТЕЛИ последних лет больше знают Надежду Басаргину другой. Блистательной, роскошной героиней в "Летучей мыши", "Княгине Чардаша", "Принцессе цирка", "Веселой вдове". В эпоху, когда современные композиторы, похоже, напрочь отказались от жанра оперетты, сцены музыкальных театров вынужденно заполонила классика. Впору процитировать один ернический экспромт:

"... И "Чардаш" Кальмана звучит как гимн Советского Союза".

Попробуй опровергни, когда сплошь и рядом - веера, вальсы, фраки... Спору нет, музыка - заслушаешься, что ни мелодия - шлягер. Но играть-то там, по большому счету, нечего. Композитор, как правило, талантливее, содержательнее, чем либреттист. Не оттого ли все эти годы Надежда Басаргина казалась мне этакой суперзвездой? Холодноватой, салонной героиней на чопорном балу (не оцениваю, размышляю). Даже в лучших спектаклях театра последних лет: в "Княгине Чардаша" и "Веселой вдове", где "на помощь" авторам либретто приходил режиссер. Из незатейливой драмы "про социальное неравенство" или великосветского анекдота с плоскими диалогами Кирилл Стрежнев выстраивал Истории, где пресловутый опереточный хэппи-энд вовсе не был обязательным элементом. Герои прощались со зрителем, унося с собой некую тайну. Недосказанность, неопределенность финала становилась содержательным многоточием спектакля. И все же?

- Нет-нет, меня эти, как вы говорите, "салонные героини" тоже многому научили, - Надежда не то, чтобы сильно возражает (насчет банальности драматургии в классических опереттах и она согласна), но, похоже, "в защиту" своих героинь у нее есть аргумент, до которого я пока не додумалась. - Это совсем иная культура, другой стиль общения. Мы привыкли выплескивать эмоции, именуя это непосредственностью, искренностью. Тогда, на балах, мужчины и женщины были не менее искренни, но свет приучал владеть эмоциями. Даже если ревность, размолвка, горькая обида друг на друга. Они не позволяли себе "хлопнуть дверью". Каждый щадил самолюбие другого, даже если это было "расставание навсегда". Большинство наших сегодняшних проблем - из-за нежелания (!) щадить самолюбие другого. Выплеск эмоций только усугубляет конфликты... Но это я уже - о жизни. А что касается сцены, то сдержанные эмоции, потаенная "дуэль" мужчины и женщины становятся еще выразительнее, энергетически сильнее. Актеры это хорошо знают. И если удается сыграть так, то и зал чувствует "дуэль"... Но, конечно, конечно же, так хочется еще сыграть по-настоящему богатый, емкий характер.

Сегодня в этом смысле самая большая надежда Надежды - на Долли. На главную героиню в мюзикле "Хэлло, Долли!", который принят к постановке в Свердловском театре музыкальной комедии. Во многих отношениях это отважная затея театра. Ну, хотя бы потому, что на памяти завзятых театралов еще - предыдущая постановка "Хэлло, Долли!" с неотразимой Ниной Энгель-Утиной, которая как никто и именно в этой роли "держала зал" с первой реплики героини и до последнего поклона. Надежда Басаргина застала эту Долли, когда только пришла в театр и бегала на все спектакли не по одному разу. Судьба дарит ей сегодня счастливый шанс - сделать свою Долли. А заодно (еще один творческий риск и манок) - поработать в жанре мюзикла, достаточно редком и сегодня на российской сцене. Тут многое по-другому, нежели в оперетте или музкомедии: иная музыкальная драматургия, иная вокальная манера. Тем заманчивее. "А музыка - чудо! - говорит Надежда. - Постоянно ловлю себя на том, что как только услышу ее - начинаю улыбаться".

 

В СИЛУ сложившихся обстоятельств (из-за большого ремонта в театре) Свердловская музкомедия представляет сегодня свои спектакли на других сценических площадках Екатеринбурга. Бал Надежды Басаргиной состоится 30 апреля в прославленном оперном театре. Казалось бы, простая случайность. Но если вспомнить "оперные эпизоды" из жизни актрисы - о, не так все просто. Может быть, на бенефисном, юбилейном вечере Надежды Басаргиной прозвучит что-то и из оперного репертуара? И вообще - что будет?

Актриса улыбается и отрицательно качает головой:

"Пусть это будет секретом до последнего мгновения. Ведь это традиции церемонии бала. Никто ничего не знает заранее. Зато - какие большие надежды и ожидания! А потом ты входишь в зал, и - все начинается..."