ПРЕССА

"Веселая вдова" - в четвертый раз

24 ноября 1999, Марина Порошина, "Уральский рабочий"

Если вы хотите побывать в Париже, заглянуть в ресторан «Максим», где, по слухам, за три четверти часа можно растерять три четверти своей добродетели, посетить аристократический был – добро пожаловать в театр музыкальной комедии, на премьерный спектакль «Весёлая вдова».

Желающих побывать в Париже было сколько, что администраторы сбивались с ног, усаживая дорогих гостей и собирая дополнительные стулья откуда только можно: «Такой ажиотаж! Наверное, придется ставить дополнительный ряд!» Среди почетных гостей были мэр города и претендент на его кресло, чиновники обеих администрация (лобо с замами, либо с женами) – таким образом, на сей раз посещение театра музыкальной комедии стало престижным и почти что протокольным мероприятием.

Для старых театралов премьера стала праздником. Хотя бы потому, что «Веселая вдова» Франца Легара, одна их трех классических оперетт, без которых не обходится ни один театр, приходит на свердловскую сцену уже в четвертый (!) раз: предыдущие визиты «Вдовы» датируются 1936, 1956 и 1971 годами. Каноны советской оперетты неизбежно накладывали свой отпечаток и на музыкальный материал, и на текст пьесы. Считалось, например, что второстепенным героям «за глаза» будет и двух дуэтов, и один из трех, написанных Легаром для Валентины и Камилла, отдавали главным героям – лихо перекидывая их к тому же из одного акта в другой.

Были и эпизоды вовсе смешные. В одной их совершенно замечательных по своей драматургии сцен герои, Ганна и Данилович, никак не решаются сказать друг другу о своей любви, начинают фразу – и сейчас же останавливаются. И вдруг (любовь изобретательна) находят выход: начинают петь без слов (в оригинале есть настойчивая ремарка: «поют со сжатыми губами»). Это, несомненно, лучший вальс в оперетте, тем более обидно, что все русские переводчики в советский период сочиняли для того вальса, по существу, ненужные слова.

Обращаясь к «Веселой вдове» в четвертый раз за свою историю, театр остался верен принципу последних лет: представлять на суд зрителей вариант, максимально приближенный к оригиналу: на этот раз в основе спектакля – оригинальный авторский клавир и первый русский перевод текста, сделанный в 1907 году.

Учитывая все вышеизложенное, вполне можно было опасаться того, что спектакль станет неким подобием музейного экспоната. Но этого, к счастью, не произошло. Даже самый первый, еще не устоявшийся спектакль дает все основания говорить об успехе, слагаемые которого – не только поэтичная и насквозь чувственная музыка Легара, не только изящное либретто знаменитых Виктора Леона («Цыганский барон») и Лео Штейна («Княгиня чардаша»). Четвертый вариант свердловской «Весело вдовы» точной, тщательной, не признающей мелочей режиссурой Кирилла Стрежнева, стильными и изысканными костюмами художника из Москвы Светланы Логофет (лауреата престижной театральной премии «Чайка»). И, конечно, замечательными работами любимых актеров – Павла Дралова, Виталия Мишарина, Виктора Калмыкова.

И если не главное, то уж наверняка самое приятное открытие спектакля – дуэт исполнителей главных ролей – заслуженных артистов России Надежды Басаргиной (Ганна Главари) и Анатолия Бродского (граф Данилович). Они нередко поют заглавные партии, во многих спектаклях мы уже видели этот дуэт, но именно на сей раз о них можно сказать словами одного из персонажей спектакля: «Это – пара». Басаргина и Бродский настолько «совпали» в этом спектакле, что это чувствуется с первых тактов, с первого момента их появления на сцене, даже порознь: голос, фактура, артистизм, темперамент – о, они друг друга стоят, эта веселая вдовушка и этот дерзкий бесшабашный граф.

А «Веселая вдова», между прочим, оксюморон. То есть соединение несочетающихся понятий. Вдове положено быть печальной и чинной. Ее удел – нанизывать на нитку серые бусины-будни. Но только не в Париже! И не в Екатеринбурге – может, поэтому она к нам так любит наведываться.