ПРЕССА

В Екатеринбурге представили мюзикл "Яма"

17 декабря 2013, Лариса Барыкина, "Российская газета"

Кабаре, подвязки, поминки, смех и слезы, похмелье, погром, пожар и немое кино - это все новая версия "Ямы" Куприна, переведенной в жанр музыкальной драмы на сцене Свердловского академического театра музыкальной комедии.Алгоритм рождения нового спектакля в Свердловской музкомедии (Екатеринбург) не однажды опробован и уже приносил отличные результаты. Выбор сюжета из золотого фонда литературы или из истории, заказ либретто и музыки хорошо известным авторам. Приглашение зарекомендовавшей себя постановочной команды, одновременное создание собственно зрелища и партитуры (аранжировки, музыкальная редакция), когда одно переплетается с другим, и все рождается из сиюминутных импульсов совместной работы. Наконец, премьера, которую с полным правом можно маркировать как мировую. Так на свет появились "золотомасочные" "Figaro" по Моцарту, "Екатерина Великая", "Мертвые души" по Гоголю, новинка прошлого сезона - "Белая гвардия" по Булгакову. Желание разговаривать с современниками новым театральным языком с помощью вполне серьезных тем - то, что отличает сегодня екатеринбургскую труппу, обеспечивает приток новых зрителей и обещает русскому мюзиклу перспективы.

Очередной эксклюзив от екатеринбургского театра - мюзикл "Яма" - имеет в основе повесть Александра Куприна. Ожог, оставшийся на всю жизнь от прочтения ее в юности, думаю, - случай не только мой. Конечно, первоисточник существенно переработан автором либретто, опытным драматургом Михаилом Бартеневым - нынешняя театральная практика какую только литературу не приспосабливает к делу! Да и женщина древнейшей профессии в качестве главной героини - не такая уж редкость для музыкального театра. Но предпремьерное напряжение, буквально висевшее в воздухе с того момента, как в городе появились первые афиши, сулящие встречу с обитательницам злачного заведения на Ямской, в сущности, сводилось к главному вопросу: как они будут сочетаться? Предельно жесткий, почти документальный стиль повести Куприна, поставившего этому миру беспощадный диагноз (кстати, актуальный и сегодня) - и неотъемлемая обязанность мюзикла развлекать? Оказалось - сочетаются. Театру удалось пройти по тонкой грани - опасно балансируя, рискуя свалиться в стихию сомнительных удовольствий, но все-таки увлечь зрителей захватывающим стремительным действом, заставить пережить разнообразную гамму эмоций, ужаснуться неожиданным поворотам сюжета, и, конечно, доставить удовольствие виртуозным мастерством артистов.Музыку написал Сергей Дрезнин, известный композитор российского происхождения и западной прописки. И она оказалась, пожалуй, более цельной, чем его же "Екатерина Великая": насыщена упругим темпоритмом, запоминающимися мелодиями, неукротимой энергетикой. Вновь изумляет ее стилевое разнообразие, где джазовые шлягеры в бродвейском духе чередуются с романсовой стихией, неожиданная оперная стать - с мотивчиками Москвы кабацкой, а еврейские интонации - с неведомо откуда взявшейся грезой о каком-нибудь Рио. Но все вместе дало широкий простор для фантазии аранжировщиков, и в итоге оркестр звучит сочно, плотно, колоритно (дирижер Борис Нодельман).Команду постановщиков возглавила Нина Чусова, режиссер с крепкой хваткой и верным чутьем. Вместе с художником Павлом Каплевичем и хореографом Татьяной Багановой она предложила точный ход - образ дома терпимости как экстравагантного кабаре. Здесь есть и маленькая сцена, и рояль. И вот уже стайка проституток во главе с хозяйкой заведения (Светлана Кочанова) в раскованном дезабилье в стиле Тулуз-Лотрека - корсажи, подвязки, черные чулки - выступает перед гостями и клиентами. Сцену обрамили огромными решетками (жизнь за забором?), сшили невероятное количество костюмов. Важную роль в визуальном решении отдали видеопроекциям. По ходу спектакля появляются кадры дореволюционной Москвы и дома на Ямской, снятые в стилистике немого кино отбивки-титры и даже целая сцена из жизни одной из героинь (в качестве тапера сам композитор - превосходный пианист. В записи, разумеется).Запоминаются многие персонажи спектакля, вплоть до эпизодических: все сыграно выпукло, метко, экспрессивно. Но не случись главных актерских удач, не видать бы и мюзиклу того успеха, что был на премьере. Из безусловных достоинств новой постановки - четыре актрисы, сыгравшие четыре разных характера, не только отлично поющие, но и сполна проживающие пронзительные судьбы своих героинь. Вот провинциально застенчивая, чуточку нелепая Соня (Дарья Фролова), подло проданная в дом терпимости дельцом Горизонтом, выдававшим себя за жениха. Маленькая, преданная Люба (Светлана Ячменева), которой ненадолго дали почувствовать вкус к новой жизни, а затем вернули назад, как ненужную собачонку из приюта. Шальная, сексапильная авантюристка Тамара (Мария Виненкова), возомнившая себя Миледи, находящаяся в каких-то сложных, запутанных отношениях с вором Сенькой и горсткой бомбистов. Наконец, гордая, независимая Женька (Татьяна Мокроусова), в конце концов сводящая счеты с кошмаром своей никчемной жизни. Собственно, с ее похорон и начинается спектакль, который сделан как серия переплетающихся между собой новелл из жизни падших созданий. И заканчивается поминками, перерастающими в дикое разгульное похмелье, погром, пожар… На пепелище, среди летающих серых хлопьев, остаются три фигурки, жмущиеся друг к другу. Финал открыт, он с многоточием, он требует молчания, раздумий, осмысления. И даже лихо поставленные поклоны под бравурный цирковой марш кажутся после него мало уместными…