ПРЕССА

Русский мюзикл. Альтернатива традиционной развлекательности.

26 ноября 2008, Нора Потапова,

Понятие "русский мюзикл" прививается с некоторым трудом, что не мешает появлению произведений и спектаклей подобной специфики. К такому направлению, бесспорно, принадлежит "Екатерина Великая" в Свердловском театре музкомедии, явление значительное по масштабу поставленных задач, по серьезности проблематики и по яркости сценического воплощения. Пожалуй, аналога этому спектаклю нынче на российской сцене нет.

Музыкальными хрониками времен Империи назвал свою работу русский композитор, живущий в Париже, Сергей Дрезнин, драматурги и поэты Михаил Рощин, Александр Анно, Михаил Салтыков. Произведение удивительно пришлось к лицу Екатеринбургскому театру. Удачно сошлись и название, и творческо-технические возможности коллектива, и актерская индивидуальность Марии Виненковой в главной роли, которую молодая актриса делит со своей старшей коллегой Ниной Шамбер. Грандиозный по охвату времени - практически, вся жизнь российской императрицы Екатерины II,- очень красивый и доступный для восприятия, несмотря на сложность материала, спектакль родился в недрах театра при участии московского режиссера Нины Чусовой и екатеринбургского дирижера Бориса Нодельмана.

В музыке "Екатерины" соединено самое разное: элементы старинных песнопений и современный мелодико-ритмический драйв, наивная немецкая песенка и рэп, торжественные гимнические звучания и разудалый народный пляс. Дрезнин владеет симфоническими принципами развития тематизма и культурой оперного письма не хуже, чем стилем классического мюзикла или монтажным сопоставлением самого разнопланового материала. И умеет мастерски всем этим манипулировать, будучи настоящим театральным композитором, знающим секреты музыкальной драматургии и угадывающим настроения сегодняшнего зрителя. Он может быть серьезным и балаганно-насмешливым, драматичным и беззаботным, презентативно-помпезным и легким. Умеет с юмором и весьма уместно стилизовать европейскую оперу ХVIII века и схватить за душу настоящей русской песней.

Его музыка провоцирует постановщика на блестящее шоу, но с очень значительной смысловой нагрузкой. А от дирижера требует умения сохранить единство целого при очень сложной стилистической многоплановости. В "Екатерине Великой" элементы эпических обобщений, масштаб страстей и значительность конфликта - от большой серьезной оперы, монтажное мышление - от кино и современных форм театра, танцевальная стихия и зрелищная направленность - от мюзикла, намеренная каскадность отдельных фрагментов от оперетты, фарсовость - от площадного театра. Кто-то назовет этот сплав эклектикой, но данный термин совсем не всегда обозначает ущербность. Когда ткань так прочно и умело сплетена, это уже, на мой взгляд, не недостаток, а достоинство и знак времени.

Спектакль Дрезнина-Чусовой (именно так, ибо режиссер очень точно уловила специфику материала) делится на две части не только смыслово, но и стилистически. Первая часть явно тяготеет к романтизму. В музыке - мистический оттенок церковных песнопений, драматичная напряженность интонаций вплоть до надрыва. нежная мелодичность, волнующая кровь удаль гусарского романса.

Юность немецкой принцессы Фике, будущей Екатерины Великой, с ее детской восторженностью и пытливостью, первые горькие разочарования, испытание придворным цинизмом и жестокостью царствующей Елизаветы, тяжкое одиночество, обретение страстной любви сыграны-спеты Виненковой с такой искренней отдачей и бесконечной женственностью, что перед ее актерским обаянием просто невозможно устоять.

Реальные события жизни принцессы монтируются с воображаемыми диалогами с самой собой в будущем, со зрелой Екатериной II. На сцене встречаются две ипостаси одной личности - неискушенное юное создание, сквозь слезы постигающее законы чужой, но такой притягательной страны, и умудренная горьким опытом, умная и чуть циничная правительница, хорошо знающая цену всему. Виненкова ведет партию - роль психологически подробно, нервно и тонко, Шамбер представляет свою героиню в более условной, оперной манере, но с прекрасным чувством меры этой самой условности, с мастерством и достоинством опытной артистки. Они и поют в совершенно разной манере: одна легко напевает свою партию звонким полудетским голоском, другая пользуется техникой полновесного русского классического вокала. Но, к счастью, актрисы настолько музыкальны, что в дуэтах их голоса удивительным образом сливаются и замечательно дополняют друг друга.

Во второй части участницы диалога меняются местами: умудренная жизнью правительница ищет решений в споре с собой - молодой Екатериной. Замечательный актерский дуэт Виненковой и Шамбер набирает качественные обороты до самого конца спектакля и завершает его грустныо-философским размышлением о том, что такое жизнь властителя, благими намерениями которого часто выстлана дорога в ад.

Эти великолепно задуманные и сценически реализованные эпизоды своим строем принадлежат поэтическому театру и создают в спектакле особую атмосферу, интеллектуально-доверительную. Наверное, такие черты и отличают хороший русский мюзикл от западного и отечественного ширпотреба.

Есть только одно "но". В пылу увлечения романтической привлекательностью своей юной героини авторы спектакля не заметили или намеренно пренебрегли нравственной стороной финала первой части: дела об убийстве законного императора, неудачливого мужа молодой Екатерины Петра III. (в роли исковерканного материнским эгоизмом, испуганного подростка пронзительно трагичен Евгений Зайцев).

Хотя особенности второй части - более театрализованной, гротескной, откровенно подчеркивающий цинизм происходящего - в определенной мере на этот вопрос отвечают.

Ключ здесь иной: пародия, горькая или насмешливая ирония, срывающая с действительности романтические покровы. Вторая часть спектакля активно отсылает нас к современности, проигрывая в антураже ХVIII века очень знакомые ситуации. Россияне - и свобода, природа русского бунта, война как национальная идея, разворованная великая держава - вот мотивы, образно реализованные в хлестком представлении. И это не дешевая злободневность. Это горечь и боль, облеченная в фарсовую художественную форму или взрывающаяся напряженным трагизмом. Лаконичный и сильный эпизод кровавого пугачевского бунта, простая и высокая лирика колыбельной-погребальной, балаганная грубость блатных куплетов - все бьет в точку, хотя и заставляет иногда поеживаться.

Танцевально-хоровая масса в этом спектакле вовсе не фон, на котором выгодно выделяются центральные персонажи. Затасканная формула "народные сцены" здесь обретает особый смысл и порой заставляет вспомнить высокую музыкально-театральную драматургию "Бориса Годунова" или "Хованщины". И то, как организованы режиссером Чусовой и хореографом Татьяной Багановой эти сцены в постоянном контрапункте к основной сюжетной линии, то, как качественно работает хор-балет Свердловской Музкомедии, позволяет проводить столь смелые аналогии, разумеется, с поправкой на жанровую принадлежность спектакля.

Режиссер с художниками Анастасией Глебовой и Владимиром Мартиросовым решили пространство таким образом, что сложная сценическая полифония мастерски сработанных танцевально-хоровых сцен мгновенно сменяется крупными планами, а система завес и задников, принимающих на себя световые проекции, легко расширяет границы места действия. Основная установка - подобие огромного темно-золотого алтаря с проемами - ни на минуту не надоедает, быстро и бесшумно трансформируясь в тронный зал, в спальню с царским ложем или в заснеженный лес, через который в большой красивой карете везут в Россию юную немецкую принцессу. Эпизоды сменяют друг друга, формообразуя спектакль в сложной, но очень ясной драматургической системе, и это тот счастливый случай, когда форма представления обогащает и во многом определяет его содержание.

Свердловский театр музыкальной комедии , которому стукнуло аж 75, сегодня - огромный художественный комбинат, включающий, помимо солистов, хора, традиционной балетной группы и оркестра, Эксцентрик-балет Сергея Смирнова, JAM- студию замечательного вокального педагога Елены Захаровой, ансамбль "Изумруд", детскую вокально-хореографическую студию и, фактически, школу-студию, где у главного режиссера Свердловской Музкомедии Кирилла Стрежнева занимаются студенты театрального института. Только постоянно обучая, воспитывая, оснащая новое поколение вокальной и актерской техникой, только постоянно подпитываясь молодой энергией талантливых энтузиастов всех этих школ, студий и ансамблей, театр может поднять такие значительные проекты, как "Екатерина Великая". Содержание этого спектакля шире, чем проблема личности во власти. Это судьба России в очень значительный для нее период царствования Екатерины, но это и извечные российские проблемы на все времена.

"Кто мы? Какие мы? Бог разберет. Сильные мы. Слабые мы. Дети зимы..." Этот текст звучит в екатеринбургском спектакле и может служить ему эпиграфом.

В последние время спектакли разных видов театра - драмы, оперы, мюзикла - все чаще ставят подобные проблемы.

Видно, приспело время решать их каждому для себя и отвечать на этот вопрос с театральных подмостков.